Вот все-таки я не из тех, кто пишет, как дышит, для меня это тяжелая работа. Но иногда писать хочется несмотря ни на что. Все время одна и та же проблема — для кого, кому это надо? Ни разу у меня не получалось писать для своих, по теме, которая своим интересна и для своих ожидаема: историкам по истории, психологам о психологии, астрологам по астрологии, философам что-нибудь философское, а неравнодушным гражданам что-нибудь актуально-политическое.

– Она никогда со мной об этом не разговаривала.

– Конечно, пока вы боитесь, вы недостойны такого разговора.

Как можно всерьез говорить с человеком, главное желание которого — быть хорошим? «Хороший» может понять только других «хороших». То есть, фактически, он не может понять никого. Включая себя.

«Плохой», впрочем, тоже понимает только «плохих». Хорошее в людях он считает либо не существующим, либо не существенным. А итог тот же — непонимание реальных людей. Включая себя.

В обоих случаях не имеет значения, что именно считается хорошим, а что плохим. Это не важно.

Из психотерапевтических разговоров.

«Что делать?» Этот сакраментальный вопрос до сих пор задают, как ни удивительно. И насколько я помню, еще ни разу мне в голову не пришел хоть сколько-нибудь осмысленный ответ. Конечно, если бы это был технический вопрос, ответом на него была бы та или иная инструкция — описание последовательности операций. Но если бы это был технический вопрос, то он бы звучал иначе: «Как делать?»

Из психотерапевтических разговоров.

Довольно часто я встречался с удивительной верой людей в то, что если у них никак не получается жить достойно, то умереть достойно получится без всякого труда. В таких случаях речь всегда идет об уважении, признании и любви. То есть об их отсутствии, нехватке или потере. Если жизнь не дает мне того, что я заслуживаю, то лучше умереть. «Он уважать себя заставил» -- вырвал, так сказать, силой. Настоял на своем.

Из психотерапевтических разговоров.

«Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу». Если задуматься, то странно, что эти три высказывания стоят в одном ряду. Факт, что я не могу рассказать того, чего не видел и не слышал, ясен любому. Но обратная зависимость далеко не так очевидна: моя способность видеть и слышать НЕЧТО напрямую зависит от того, рассказываю ли я об этом (другим или себе).

Из психотерапевтических разговоров.

Когда мы просим, другие обычно рассматривают возможности как нам помочь. Когда мы требуем, другие ищут любую возможность нам отказать.

Из психотерапевтических разговоров. Парадоксы.

Был у меня тут вчера диалог о человеческих ценностях и уровнях развития этих самых ценностей. Консенсуса мы с моей собеседницей не достигли, кончилось все тем, что она стерла свои собственные комментарии. А вопрос возник, я бы сказал, философский: насколько человек способен отличать ценности от фантазий о них?

Если продолжать естественную аналогию между семьей и народом, то можно увидеть архетипическую разницу между мужским и женским. Здесь мне хочется начать несколько издалека.